Тексты нового времени. Книжный клуб Bazaleti Uni × 24

Как говорить о политике и базовых концепциях политической науки простым языком, но не упрощая? И в какой степени «обычному» человеку нужна политическая теория?

Биография героя как история трех десятилетий жизни страны и альтернативная траектория ее развития. «Глазами героя» и «глазами автора»: мешает ли оптика героя рассказывать его же историю?

Как и почему социальный институт превращается в свою противоположность? Можно ли рассказать историю института, рассказывая истории людей и сообществ? И почему для понимания того, чем стала РПЦ к середине 2020-х годов, нужно изучать, что происходило с ней в 1980–1990-х?

Была ли российская элита когда-либо в полном смысле слова «элитой»? Действительно ли она выбрала войну — и могла ли ее остановить? Можно ли считать соучастниками непосредственно не участвующих в войне людей, которые работают на государство-агрессора и «просто делают свое дело»? Допустима ли такая генерализация ответственности?

Какие идеи проложили дорогу войне и диктатуре — и в какой мере эти события являются коллективным проектом? Какие элементы идеологии и культуры, какие практики, незаметные в мирное время, стали «ростками беды»?

Может ли культура нести ответственность за войну и можно ли предъявить счет стране в целом? Может ли аналитика быть эмоциональной? Мешает ли ей вовлеченность и темперамент автора, наличие у него сильной этической позиции?

Рассказ о стране и режиме через личный опыт: чего позволяет достичь такой способ письма? Может ли политический режим соединять несоединимое — диктатуру и демократию внутри нее, теократию и социализм? Во что превращают страну международные санкции на длинной дистанции? И как извлекать уроки из опыта других стран.

Как изменилась роль идеологии на протяжении путинского правления? Как получается, что в основе многих поступков, которые совершают автократы, находится страх? Какую роль сыграла экономика, и в особенности поставки газа, в российско-украинском конфликте? И как социальная политика 2000–2010-х годов сформировала зависящий от государства средний класс и лояльное «путинское большинство», а затем отправила его на войну, превратив смерть в товар?

Один из крупнейших неврологов и психиатров ХХ века скончался в 1927 году после встречи со Сталиным. Содержание их разговора неизвестно. Было ли это одним из убийств, организованных советскими спецслужбами? Почему не стоит объяснять политику страны психологическими проблемами диктаторов? Как далеко простираются границы компромисса, на который вынуждены идти ученые в авторитарных режимах?